Чтобы зал был полон

На недавнем открытии Театра юного зрителя в Калуге было немало медийных столичных гостей из театрального мира.Одна из них – Лариса Вильясте, директор Московского губернского театра. Она стала очередным героем программы «Карт-бланш» на телерадиокомпании «Ника», на съемках которой наш корреспондент задал ей несколько вопросов.

Мы не знаем, где похоронен дедушка

Перед съемками телепрограммы коллеги узнали, что для нашей области Лариса Вильясте человек совсем не посторонний. Ее мама родом из Малоярославецкого района.

– Это деревня Сергиевка, мама училась в Обнинске, по распределению была направлена в Сибирь и прожила всю жизнь там. Она заслуженный строитель РФ.

Каждое лето мы в детстве приезжали к бабушке, косили сено, пасли коров. Отсюда был призван на Великую Оте-
чественную войну дедушка. Его звали Сергей Занегин. Мы знали, что он воевал в районе Ильинских рубежей. Летом 42-года бабушке пришло извещение, что он пропал без вести. Мы не знаем, где он похоронен, и, конечно, хотелось бы узнать. До сих пор приезжая к родным, когда я прихожу к мемориалу на Ильинских рубежах, понимаю, что это было где-то здесь, – говорит Лариса Вильясте.

Не прикупить ли Достоевского?

Лариса Вильясте отметила, что директор калужского ТЮЗа Александр Николаев – выпускник Академии Безрукова, а участником первой волны академии был режиссер, который служит в театре, Дмитрий Турков.

Безусловно, главный разговор с компетентным специалистом в области детского театра шел именно о нем. Наш корреспондент поинтересовался: какие спектакли сейчас получают отклик у детей – классика или современные истории?

– По опыту нельзя однозначно сказать, что нравится больше, что меньше. Есть интересные проекты, основанные на русской классике, которые доносятся современным языком. Последние два года у нас побеждал частный небольшой театр, который делает спектакли по Достоевскому. Первый – «Преступление и наказание», второй – «Идиот». Четко работая с первоисточником, очень аккуратно с текстом, их сделали в стиле рэп. Детям и подросткам это зашло. Очень многие говорили: «А не прикупить ли нам Достоевского, оказывается, он прикольный чувак». Им было все понятно, что происходило на сцене. Это один из примеров. Для театров, которые работают с классикой, существуют разные форматы.
Всегда актуальны какие-то события. Например, в пандемию и сразу после нее очень многие дети и взрослые столкнулись с тем, что впервые уходил из жизни кто-то из их близких. Не секрет, что это были большие потрясения для кого-то из детей.

 Оказалось, что в отечественной литературе примеров у нас нет. Но нашлось несколько произведений скандинавских авторов, которые поставила, по-моему, вся страна. Например, «Вафельное сердце» Марии Парр – всем известная простая человеческая история о том, как в семье умирает бабушка. Потом стала актуальной тема школьного буллинга – тоже нашли произведение об этом, и дети снова откликнулись. У нас есть партнер в Санкт-Петербурге, который открыл театр только для подростков, где в репертуар отбираются интересные произведения для ребят 12 – 16 лет, обычно самый провальный возраст для театров по посещениям. Для этой аудитории очень сложно подобрать материал, чтобы они самостоятельно пришли, тем более что Пушкинская карта есть. Но это многим сейчас удается, если говорить о том, что волнует детей.

Чтобы не шелестели фантики

– Считается, что для детей в театре нужно играть как для взрослых, только лучше. Как это можно сделать?

– Это абсолютно правильно, потому что, наблюдая на спектаклях за зрителями, сразу видно: если актер вышел на сцену и не готов работать так, как заложил режиссер, от души и со всем талантом, если что-то он не дорабатывает, дети это чувствуют моментально. Сразу какой-то шепот, хихиканье, шелест фантиков, разговоры в зале. Это, значит, просела работа профессионалов. И наоборот. У нас была очень смешная история на спектакле «Маугли» в новогодние дни, когда ребенок перед дракой Маугли и Шер-ханом, переживающий за тигра, начал кричать: «Шер-хан, у него нож, осторожно». Но это нормальная реакция. Ненормальная, когда они занимаются чем угодно, а не смотрят.

Нужно быть влюблённым в театр

– В театр сейчас зрители ходят на какую-то звезду или на спектакль, про который слышали?

– Абсолютно по-разному. И на известных артистов, а у нас их много, кроме Сергея Безрукова – Антон Хабаров, Александр Тютин, Илья Носков, Анна Снаткина, Карина Андоленко, Ирина Безрукова, Василий Шмаков, и на спектакли. Даже когда звезды в них не участвуют, зал полон. В театре у нас работают очень сильно влюбленные в него люди и играют с полной отдачей. Просто на спектакль со звездой чуть выше стоимость билета. (Улыбается.)

– Реакция зрителей на спектакли вашего театра в разных городах как-то отличается?

– Очень яркие отличия существуют между зрителями Москвы и Санкт-Петербурга. В северной столице это всегда напряжение. Например, в нашем очень успешном спектакле со звездами «Нашла коса на камень» (это комедия, шла уже три или четыре года) с шестой или седьмой минуты зал начинает реагировать на происходящее. В Питере почти до конца первого акта стояла гробовая тишина: ну, что покажите, что вы умеете... И только потом пошла положительная реакция.
Когда артисты выступают в местах, где они родились или учились, очень волнуются, потому что там их знают. И зрители часто не меньше, особенно, если это их родственники или педагоги. Например, мы выступали со спектаклем в Ярославле, у нас несколько человек жили там и закончили театральное училище: Михаил Шилов, Степан Куликов и Василий Шмаков. Там Шилов выходит минут через 40 на сцену, и вдруг из зала его дядя, который был среди зрителей: «Ну наконец-то». Таких историй огромное количество. На гастролях артисты ждут хоть какой-то известной реакции на сцены, накатанные дома, и такие мелочи всегда запоминаются.

Андрей Гусев.
Фото из архива Ларисы Вильясте.