И назад — ни шагу!..

Штыки от стужи побелели

56 дней и ночей Тарусский район стонал под гнетом фашистской оккупации. Народная память навсегда сохранила чудовищные преступления: убийства мирных жителей, избиения, грабежи, «новый порядок», навязанный врагом. До Москвы оставалась какая-то сотня километров, но именно на подступах к столице германская армия потерпела небывалое до сей поры поражение. Отсюда тяжелый маховик войны раскрутится в обратном направлении.

Старожилы вспоминали, что появились они словно ангелы — в светлых полушубках, в белых маскхалатах, уставшие, замерзшие в лютый мороз солдаты. Наши! Встречали их как родных — навстречу вышли чуть ли не все жители, над зданием райисполкома взметнулся красный флаг. Таруса недолго приветствовала освободителей, они ушли дальше, двигаясь в сторону областного центра. Кровопролитные бои за район продолжались шесть суток, в течение которых наши войска выбивали врага из близлежащих сел и деревень.

14 декабря стрелковые дивизии 49-й армии генерала Захаркина, усиленные двумя танковыми бригадами, взломали оборону немцев на рубеже от Алексина до Тарусы. В ночь на 16 декабря передовые части 133-й стрелковой дивизии и 26-й отдельной курсантской стрелковой бригады захватили плацдарм на берегу Оки севернее Тарусы и к исходу дня вместе с подразделениями 194-й стрелковой дивизии вышли на фронт Потетино – Волковское – Салтыково – Услимово – Больсуново. В этот день 19-я стрелковая отдельная курсантская бригада вела бои за село Кузьмищево.

За сутки до штурма советские разведчики, скрытно перейдя по льду реки Тарусы, проникли в глубокий тыл врага и принесли в штаб ценные сведения. На следующий день после короткой, но сильной артподготовки наши части форсировали реку, овладели селами Волковское, Кузьмищево, устремились к деревням Исканское и Льгово. Южнее Тарусы советские воины захватили деревни Алекино, Бортники, Слащево и дорогу Таруса – Калуга.

19 декабря на рассвете бойцы 160-го отдельного разведбатальона 5-й гвардейской стрелковой дивизии вошли в Тарусу. Им помогала «снежная кавалерия» – лыжники 41-й курсантской бригады.

Голоса истории

Из воспоминаний жительницы деревни Залужье Клавдии Ивановны Мартыновой:

«Немцы принесли три мешка елочных игрушек, собирались встречать Новый год в Москве. Мне было интересно посмотреть игрушки, а немецкий офицер, который хорошо говорил по-русски, сказал: «Вот возьмем Москву, я тебя заберу в Германию, а если будешь вести себя плохо, я тебя «бух-бух». Я испугалась и залезла на печку. Вечером ворвались два наших разведчика. Одного немца они убили, а двух взяли и быстро увели с собой. Через два часа началась стрельба и продолжалась всю ночь. Только к рассвету грохот выстрелов стал утихать... В эту ночь были освобождены деревни Залужье, Орехово, Руднево, Аксиньино, Кулешово».

Из воспоминаний Анатолия Николаевича Куракина, жителя деревни Похвиснево:

«Фашисты ушли утром 19 декабря. Еще солнце не встало, как от Подборок стали доноситься крики: «Ура! За Родину!» Потом стали различимы двигающиеся по полю фигуры лыжников. В душе у нас, помнится, все зашлось от радости: наши! Бойцы были одеты очень тепло и добротно — белые овчинные полушубки, ушанки, валенки... Когда утром отец пошел за водой к колодцу, его ранило трассирующей пулей в плечо... Немцы ушли от нас незаметно и уже били из-под Лопатина, наши стреляли от Подборок. Стрельба отовсюду велась и получалась перекрестной, передвигаться по деревне было очень опасно, и мы все сидели, забившись в домах и погребах. Когда вошли наши, ох и радости было! Но они побыли недолго, перекусили на ходу и вперед...»

Виктор Изгаршев, житель села Троицкое Жуковского района:

«Мне было семь лет, когда нас собрали и погнали в сторону Ферзикова, на железную дорогу. Дошли до деревни Льгово, ночевали в конюшне вместе с пленными советскими солдатами (красноармейцев фашисты потом сожгут в этой конюшне заживо). Когда возвращались назад, шли через деревню Кресты. Мертвые немцы лежали вдоль дороги, их было очень много. Смотрю, с левой стороны, откуда начинается лесок, – наш убитый командир, без шапки, прислонился спиной к дереву, видимо, раненый, замерз. Из окна двухэтажного кирпичного дома висел вниз головой фашист. На углу — два сгоревших немецких танка... Было понятно, что бои здесь прошли тяжелые...»

Евгений Львов, житель села Лопатино:

«Бой за Кресты шел почти четверо суток, деревня много раз переходила из рук в руки. У фашистов здесь был важный опорный пункт. Земля во время боя буквально ходила ходуном. Мой отец вспоминал, как собрался народ хоронить убитых, а один из снежных холмиков (под снегом лежали солдаты), оказался темнее других. Снег таял — значит, там живой человек! Это был раненый советский офицер в звании капитана. Быстро организовали подводу, и отец с другом отвезли капитана в Тарусскую больницу. Как его звали и какова была его дальнейшая судьба, осталось неизвестным…»