Со щитом Капустина Яра

Этот рассказ калужанина Владимира ШМЕЛЁВА, проходившего срочную службу на полигоне Капустин Яр, я записал больше десяти лет назад. Тогда статья так и не вышла в свет. Недавно, разбирая архивы, наткнулся на нее. Как раз на прошлой неделе отмечалась знаменательная дата – 75-летие первого запуска нашей баллистической ракеты. Так что воспоминания о Капустином Яре – одном из важнейших элементов советского ядерного щита – сегодня вполне уместны.

Позывной «Гвардеец»

- В армию меня призвали в самом начале ноября 1964-го. Команда наша калужская вся была. Нам говорили, что поедем служить в Москву. Но привезли в город Знаменск, административно-жилой центр полигона. О том, что мы попали на полигон или даже на космодром, догадались сразу. В центре и памятник стоял первой ракете. В центре - значит в самом Знаменске. А полигон Капустин Яр назывался «Площадка-10». Нас же, вновь прибывших служивых, разместили на «Площадке-2». Не было ни батальонов, ни рот, ни взводов – все подразделения назывались «группы». Нас стали обучать на связистов. Я выучился быстро, работал и на центральном пункте связи. Позывной мой был «Гвардеец».

Поначалу, конечно, доставалось. Всех новобранцев дизентерия мучила – такой климат. Борьба с «шустрой болезнью» была простой и действенной: физподготовка. Подполковник Кухаркин у нас старший был, он сам на «козле» выезжал, всех остальных вывозили километров за 7-8 от части - и побежали с ветерком. Кто остановится - под седалище бампером пихал. Или построит всех - и прыгать через «козла», уже физкультурного. Сколько прыгать? Да хоть всю ночь. Пока не выздоровеешь! И что? Дизентерия проходила в раз! Без всяких рецидивов.

При нас запускали «Космосы». До 210-й серии спутники «Космос» шли «на спирту». В «гофре» спирт оставался, мы, естественно, после запуска «причащались». Вообще – ничего служба, уже ко второму году заладилась.

«Головастики» и азиаты

- Про радиацию никто и не думал. Если бы была, нам бы сказали. Да и служили мы три с лишним года, за это время все углы полигона облазишь и все окрестности как свои пять пальцев будешь знать. Если бы что было – узнали бы так или этак.

Правда, на космодроме была отдельная команда. Мы их называли «головастики»: они служили два года, держались обособленно, у них было спецпитание, но мы им не завидовали: с виду они были вялые, бледные. Чем они занимались, мы не знали.

Особняком держалась и рота охраны – поголовно из Средней Азии. По-русски не говорили, понимали только приказы своих русских командиров. Они охраняли и периметр, и все что скажут. В том, что стрельнут и даже «Стой, кто идет?», как по уставу полагается, не спросят, мы не сомневались.

А вообще не было раньше того, что потом началось, с нами служили и кабардинцы, и чеченцы, и балкарцы – никто ни с кем не ссорился. Все свои были.

Опасная работа

- Дедовщина была, но другая. И я в первые месяцы от своих же по загривку получил пару раз. Но до сих пор считаю – за дело! Там любой недосмотр или халтура чреваты последствиями.

Пример? Пожалуйста. Работали на объекте. Назывался он «Площадка-237», это я навсегда запомнил. Пошли на обед, оставили «молодого». Но то ли «дед» не проследил, то ли «молодой» сачканул или не знал, как сделать правильно, короче, вентили не так закрутил. Стали после обеда топливо подавать, а оно как хлынет во все стороны под давлением! А топливо – гептил, яд страшный! На кого попало – труп сразу! Двое погибли на месте, тех, кто только вдохнул, – в госпиталь. Мне повезло: три недели в госпитале провалялся, записали «гастрит» и - «гуляй, Вася». Один погибший наш был, из Обнинска...

Когда в первый раз увидел пуск, страшно было. Мы сидим в окопе полного профиля, перед стартом. Все старшие офицеры – на второй линии, в блиндажах. Перед пуском у всех повязки разных цветов: синяя, желтая, красная. Мы – узел связи, на самой передовой, у нас красные.

Ведь ракета как из шахты выходит? Сначала – пороховой подрыв, что ее выталкивает. Она появляется во всей красе, но двигатели как бы еще не включились, и такое впечатление, что ракета застыла на месте. И куда она – в небо уйдет или сейчас прямо на тебя рухнет – неведомо… Страшно! Сказать, что привыкаешь? Даже не знаю...

Как-то раз испытывали баллистическую ракету для подводных лодок в «мокрой» шахте. Порох прогорел, ракета там и застыла. Офицер говорит: «Ну, славяне, кто доброволец? Вытянем «дуру» из шахты?!» Наши губошлепы: «Вытянем!» Веревки типа тросов подвели и на «раз-два взяли» вытащили. Уложили на песочек. Привезли чистого спирту несколько канистр – оттирать бока ракеты, ну все и «причастились» кто как мог! И с песней ту ракету драить до блеска! Хоть у кого бы мысль мелькнула: а ведь может рвануть в любую секунду!

И тут появляется сам генерал-полковник Василий Иванович Вознюк, создатель и бессменный начальник Капустина Яра. Видит эту картину, нас пьяных, с песней начищающих «изделие»… К нему старший офицер на полусогнутых с докладом. Ну да он и сам все понял: и про отвагу, и про глупость, и про спирт – русский же человек, всю войну прошел! Спросил только, кто из добровольцев в шахту лазил, кто ракету вытягивал. Короче: мы думали, всыплет по первое число, а он объявил всем благодарность, кого-то наградил десятидневным отпуском. И я без награды не остался: фотография на фоне знамени части!