Володя, сын полка

Многие жители района хорошо помнят Владимира Михайловича КАШУБУ, энергичного веселого преподавателя, спортсмена, много лет отдавшего учительской деятельности. Фронтовая судьба этого человека поистине удивительна.

Всё для победы!

Когда началась война, его отца, кадрового офицера, в гражданскую — командира отряда по особым поручениям при обороне Царицына, организатора первых курсов красных командиров для кавалерийских пограничников в Новочеркасске, направили в Донбасс. Там формировался отдельный шахтерский коммунистический полк. Семья осталась на Урале. Жили голодно. С фронта приходили редкие письма.

Школу превратили в тыловой госпиталь, и учиться стало негде. Мать Володи с завода, в условиях военного времени перешедшего на выпуск танков, практически не выходила — все для фронта, все для победы. Двенадцатилетний мальчик тоже встал к токарному станку. Чтобы достать до суппорта, пододвигал под ноги ящик. Здесь же спали на нарах у печи. Здесь же ели — кроме пайки в 800 граммов хлеба им, детям, полагалось еще по кружке молока.

После рабочей смены в цех приходила учительница. Уроки шли два часа, больше изможденные ученики не выдерживали. Ни учебников, ни чернил — писали углем на старых газетах.

А потом Володька со своим другом и тезкой убежали на фронт.

«Дяденька, папку ищу...»

Вообще-то это была уже вторая попытка: первый раз беглецов быстро «вычислили», прочитали им лекцию и вернули на место. На этот раз ребята подготовились к операции тщательней. Наготовили нехитрой снеди, насушили сухарей, притащили канистру чистой воды — путь-то неблизкий!

Попросились на конвейер, откуда сходили готовые к отправке танки. Как только взрослые отвернулись, мигом юркнули в люк одной из машин. Люк за собой пацаны плотно закрыли и затаились, ожидая долгого путешествия. Но уже через несколько дней услышали канонаду. На станции Смела под Харьковом боевую технику встречали танкисты.

Снаружи раздались удивленные голоса: там недоумевали, почему танк закрыт. Отважных «танкистов» выудили на свет божий, старшина устроил допрос: кто такие? Не помогали ни слезы, ни уговоры. Шустрым пацанам удалось улизнуть — отпросившись «до ветру», они сбежали и юркнули под вагоны. Решено было ехать дальше прямо на броне — авось не заметят. Танки взревели моторами и пошли по пересеченной местности.

И все, казалось бы, удалось, ровно до той секунды, пока воздух не сотряс взрыв. Оглушенные мальчишки, как горошины, слетели вниз. Что происходило дальше, не помнили. Пришли в себя от мощного рева над ухом:

- Это что еще такое?!

Бывают в жизни огорчения: все тот же старшина. И тут храбрый парень Володька горько заплакал уже в голос:

-Дяденька, папку ищу...

Теперь разведчик

Видно, разжалобили мальчишки суровые солдатские сердца. В разведроте их накормили, попутно расспрашивая про тыловое житье-бытье. Выяснилось, что отправлять их домой особо никто не собирается. Потом — от восторга у двух Володек аж дух захватило — подогнали по фигуре гимнастерки и галифе, где широкая часть брючины спускалась ниже колена. Поставили на довольствие: в разведроте появились два сына полка.

Мальчишки военного времени. Сколько их, вмиг повзрослевших, отважно рвались поближе к передовой? Они очень боялись не успеть. Они ненавидели врага и мечтали бить его со всей мальчишечьей отвагой и доблестью...

- Кинд! - немецкий офицер достал из кармана аккуратно сложенную тряпочку и показал, что требуется: почистить сапоги.

Сапоги фашисту Володька надраил до блеска! А потом степенно прошелся по селу, подмечая интересующие его факты: в школьном дворе немцев много — там, наверно, штаб. В амбарах маслобойного заводика разместились немецкие казармы. Стог одиноко стоит прямо посреди улицы, не иначе там техника спрятана.

Во второй раз в составе разведгруппы ходил за языком. Языка взяли, но смертельно раненного. Володе и его взрослым товарищам тогда повезло, все остались в живых. С тех пор за линию фронта мальчика не пускали, берегли.

Встреча в румынском Бакэу

В тот день ему дали самое обычное задание: запастись в румынском городке продуктами. Вдвоем с солдатом-напарником они возвращались на мотоцикле назад, когда из зарослей кукурузы выскочил крестьянин и замахал руками: немцы!

- Где?!

- На хуторе в поле, пятеро...

Решение приняли молниеносно. На себя ефрейтор Володя Кашуба взял здорового, по пояс голого фрица, обливающегося у колодца из ведра. Тот, опешивши от вида мальчишки в военной форме, не успел дотянуться до автомата. Двоих, выбежавших на выстрелы из дома, «снял» его товарищ. Остальных взяли, связали веревкой, принесенной румыном, и доставили в ближайшую комендатуру.

Там удивились:

- Откуда такой прыткий? Фамилия?

И услышав довольно редкую фамилию, вдруг заволновались:

- Кашуба? Да ты «бате» нашему не родственник? Михаилу Палычу?

Ах, как заколотилось тогда сердце - нашел! Отца нашел! Летел к нему как на крыльях — никто не смог остановить.

У окна, спиной к двери, стоял высокий офицер. На звук шагов повернулся — брови насуплены: почему без доклада? Увидел мальчика — и в лице что-то дрогнуло...
Первым не выдержал Володя:

- Папа! - выдохнул.

- Вовка! Сын!...

С тех пор его фронт, можно сказать, закончился. От отца ни на шаг. За провинности получал ощутимые нагоняи, правда, так, чтобы другие не видели — ефрейтор как-никак. Войну они оба закончили в Монголии. Всю свою жизнь Владимир Михайлович Кашуба хранил в памяти, как драгоценное воспоминание, ту встречу, удивительную даже для войны, где, как известно, всякое бывает.

А еще фотографию, запечатлевшую их с отцом в ликующем победном 1945-м.