Газета
Прямая линия
О том, как калужская милиция раскрывала преступления в 80 - 90-е годы прошлого века, рассказал непосредственный участник тех событий, ветеран следствия Юрий РУКАВИЧНИКОВ.
Юрий Юрьевич Рукавичников,
1960 года рождения, коренной калужанин, закончил Московскую академию МВД по специальности «юрист-правовед»; с 1984 по 1996 год работал следователем Ленинского РОВД г. Калуги, с 1996 по 1999 год – начальник следственного отдела ЛОВД на станции Калуга. Майор юстиции в отставке.
Когда руки зудят
- В 1984 году нынешнее здание Калужской епархии было административным, там размещались различные учреждения. По весне из кабинетов стали совершаться кражи. Преступники залезали через окна. Сначала воровали по мелочи, но однажды вскрыли сейф - ключи хранились в том же кабинете. Забрали месячную зарплату всех работников крупной организации. Очень большую сумму! Уголовное дело возбудили по статье 89 УК РСФСР «Хищение госимущества в особо крупных размерах».
С оперативниками уголовного розыска мы жили дружно, живо обсудили и выявили определенные закономерности: «бомбили» кабинеты на втором этаже, окна которых выходили во внутренний двор. Для этого нужны были лестница и определенные знания - что где может лежать.
По ночам в здании работала котельная. Выяснилось, что кражи совершены во время работы одного из операторов. Оперативники просчитали, куда в следующий раз мог залезть злоумышленник, и устроили засаду в кабинете. Среди ночи услышали шум, кто-то приставил к окну лестницу, и вскоре за стеклом появился человек. Отжал форточку, ввалился внутрь, роняя цветы с подоконника.
Сотрудники милиции затаились за шкафами. Подождали, пока вор наберет побольше, включили свет и скрутили его. Задержанного доставили в дежурную часть. Похитил он какую-то мелочь - ручки, блокноты, цветные карандаши, совсем недостаточно для любой статьи Уголовного кодекса. Поэтому оформили задержание на трое суток и - в ИВС. Калач оказался тертый – ранее судимый. «Кукушку» к нему в камеру подсадили, я каждый день с ним работал, но подозреваемый не «кололся».
Обстановка накалялась. Прокурор смотрел недобро, хотя и продлил срок задержания до десяти суток: «Работайте, но чтобы доказательства были». Поехали к задержанному на обыск, но дома ничего не нашли.
Истекает девятый день, деньги не найдены, все на взводе. И тут приходит арестованная мною корреспонденция подозреваемого. А там - медицинский диплом одного из вузов СССР, выписанный на очень распространенную фамилию. Допустим, Иванов Сергей Иванович. Оказалось, что задержанный нами злоумышленник по телефонным справочникам узнал адреса различных вузов страны и разослал туда письма одинакового содержания: «Я, Иванов Сергей Иванович, в таком-то году закончил ваш институт, но впоследствии потерял диплом. Прошу выслать мне дубликат по такому-то адресу». Произошло совпадение – один из вузов действительно закончил реальный Иванов Сергей Иванович. Поэтому нашему фигуранту поверили и прислали подлинный дубликат диплома. Налицо мошенничество, хоть и нереализованное. Диплом-то он так и не получил.
На поиски денег оставались сутки. Я изучил график смен операторов котельной и отправился туда – расспросить оператора и его сменщика.
- Какой он, Иванов? - Да никакой! Себе на уме. Здрасьте – до свидания! - Хоть что-то хорошее сделал за время работы? - Печку отремонтировал. Сам. И кирпичи положил, и побелил.
Показали отремонтированную печь. Я нашел кувалду, пробил дыру, подсветил спичкой, а там большая дорожная сумка с деньгами и сменной одеждой. Вызвал опергруппу, операторы котельной стали понятыми. Потом оказалось, что в чужие окна он стал лазить от скуки - руки зудели. Брал по мелочи - личное имущество. Когда же попался сейф - не смог удержаться: денег там - «на всю жизнь». В итоге получил свое.
Начало «коммерческой деятельности»
- Это было уже в 90-е годы. Тогда в Калуге была одна единственная станция техобслуживания – в Анненках. Машины там тоже продавали - частное коммерческое предприятие. «Крышевали» это дело два бандита, братья Жуковы. Они организовали ЧОП и заключили договор на охрану этой станции. И тут же там начались кражи. Каждую ночь пропадали запчасти, которые тогда были большим дефицитом.
Однажды я заступил на суточное дежурство по РОВД. К нам обратился ветеран войны. Подошла его очередь на покупку новой «восьмерки». Он приехал, осмотрел машину, ему сказали: «Завтра заберешь, а мы проведем предпродажную подготовку». На следующий день он заметил под днищем капли масла. Присмотрелся – заменена вся подвеска автомобиля. Практически из нового остался только кузов.
Во время допроса сотрудников и сторожей директора по продажам вдруг отозвали на улицу. Вернувшись, он сообщил: пришел какой-то незнакомый мужик и попросил не подавать заявление, к вечеру пообещал все вернуть. Я велел передать «ходоку», что поданное заявление вернуть невозможно, но к нему не приложена справка о стоимости похищенного. Если выяснится, что стоимость похищенного нулевая, то и дела никакого не будет. Тут я слукавил – первым делом зашел в бухгалтерию и взял справку о стоимости авто.
В течение дня выезжал на другие преступления, а вечером сел за пишущую машинку – оформлять все, что наработал. Стук в дверь. Заходит один из крутых калужских адвокатов. Узнав, что дела по автостанции я возбуждать не буду, он как-то сразу заспешил и уехал. Я спустился в дежурку, спрашиваю:
- Сколько у нас людей?
- Человек девять.
- Автоматов на всех хватит?
- На всех.
Снаряжаем две машины, берем прибор ночного видения и едем к станции. Там – охраняемый товарный двор. Ждем. Часа в три ночи вышли три типа, взяли машину с замененной подвеской и закатили внутрь станции. Мы выждали еще час, потом ворвались на станцию и всех, кто есть, лицом к стене.
Перед нами два подъемника, на них - машины без подвесок. Ребята решили вернуть все как было и не раздражать ветерана. Так мы сразу получили и заказчиков, и исполнителей, и доказательства преступления. Приезжаю в отдел и вижу: перед отделом прыгает тот самый адвокат. У него – синяк во все лицо от второго брата.
- Ты же меня подставил! - Как? Я же тебе ничего конкретного не сказал, а ты и не спрашивал. - Теперь я нищий, - понуро добавил он.
Мы жили точно несладко, но, несмотря на тяжелые условия и задержку зарплаты, и следователи, и опера работали дружно и слаженно. Для всех было важно раскрыть преступление. Так нас воспитали. Такими мы и остались.
